Манифест ар-деко
Построенный в 1930–1932 годах на бульваре Хассан Сегир, дом Ассаяг возносит три свои башни над Касабланкой. Эта вертикальная композиция, ставшая одним из узнаваемых силуэтов города, несёт подпись Мариуса Буайе. Здесь ар-деко не сводится к декору, наложенному на фасад: он определяет устройство всего здания — от рисунка объёмов до того, как в нём движутся свет и воздух.
Почему три башни?
Проект отвечал градостроительным амбициям своего времени. К концу 1920-х годов власти стремились спаять портовый квартал и деловой квартал в единое непрерывное целое; весной 1930 года генеральный секретарь Протектората Эйрик Лабонн (Eirik Labonne) внёс в муниципальную комиссию проект перестройки центра с высотными зданиями. Проект встретил сильное сопротивление и так и не осуществился; но Буайе, в том же году нарисовавший собственные предложения для портовых кварталов, ответил ясным проектным решением: башнями с аркадами, объединёнными в единый ансамбль.
В доме десять уровней над магазинами нулевого этажа: шесть этажей квартир в три-четыре комнаты, седьмой этаж со студиями на первом уступе, восьмой — с гарсоньерками, прачечными и комнатами прислуги и, наконец, два уровня дуплексов с террасами. Так бок о бок поднимаются три корпуса, разделённые узкими проходами. Они остаются обособленными вплоть до седьмого этажа, где наконец смыкаются в единый объём. У каждого корпуса своя лестничная клетка, что обеспечивает квартирам подлинную независимость с трёх сторон: замысел, монументальный издали и камерный в повседневной жизни.
Башни-цветы
В плане каждая башня в равной мере «цветковидна» и крестообразна, замечают Жан-Луи Коэн и Моник Элеб. В центре восьмиугольное ядро вмещает лифт и ведёт к квартирам в три-четыре комнаты; главные комнаты расположены вокруг него, и все хорошо освещены. Крестообразный пролёт, перекрытый витражом светового колодца, доносит опосредованный свет до служебных помещений.
Комфорт — это ещё и тишина: две квартиры всегда разделены служебной лестницей, лифтом или кладовыми. Второстепенный корпус в четыре этажа устроен по тому же принципу, но составлен из трёх «полуцветков». Между двумя зданиями внутренняя улица перекрывает подземный гараж; внизу магазины обслуживали квартал, который тогда бурно рос.
Свет как материал
Среди фирменных элементов здания особое место занимают большие витражи световых колодцев. Это не украшение: именно они дают местам общего пользования прямое освещение и естественную вентиляцию. Дневной свет спускается в самое сердце дома и сопровождает и жильца, и гостя, когда они приходят и уходят, а воздух свободно движется по вертикальным коммуникациям.
Это внимание к повседневному комфорту проявляется даже в деталях инженерного оснащения, как, например, в мусоропроводе — авангардном изыске для жилого дома начала 1930-х годов.
Жизнь на высоте
Со стороны бульвара Хассан Сегир перед квартирами устроены просторные террасы. По мере подъёма они меняются: на седьмом этаже они разворачиваются тремя последовательными ярусами, каждый из которых венчает отдельная квартира площадью около девяноста квадратных метров. На восьмом этаже ленты окон расширяются, открываясь в общие прачечные, встроенные между башнями.
Восьмой этаж, связывающий всё остальное
Этот уровень не похож ни на один другой. Здесь нет обычных квартир, зато есть прачечные, комнаты прислуги и две гарсоньерки. Так называют небольшое отдельное жильё, в котором живёт холостой мужчина; этим же словом, более иносказательно, называли и пристанище, которое женатый мужчина мог содержать, чтобы принимать там гостей втайне от жены. Это понятие принадлежало городским нравам 1930-х годов в той же мере, что и лексикону рынка недвижимости.
Кроме того, именно на этом этаже находится вход в пентхаусы двух верхних уровней и открываются двери, ведущие из одной башни в другую. Итак, восьмой — не рядовой жилой этаж: именно он связывает всё остальное.
По словам Коэна и Элеб, на этом уровне были и комнаты прислуги с балконами: благодаря широким террасам гарсоньерок и дуплексов Ассаяг, по их мнению, остаётся самым эффектным из домов с террасами в Касабланке. Три дуплекса на вершине, которые Gazette de l’Électricité в 1935 году называла «маленькими виллами», в подписи к фотографии 1993 года, опубликованной двумя историками, всё ещё зовутся «виллами».
Такое решение открыто вписывает Ассаяг в европейскую преемственность: в линию парижского архитектора Анри Соважа, придумавшего дом с террасами уступами и уже устраивавшего прачечные на крышах. Буайе подхватывает этот тип в условиях более благоприятных, чем в Париже: большой спрос на квартиры с террасами, более щедрые правила застройки, более крупные участки. В Касабланке эта идея обретает особую выразительность — бельё, небо и город делят один и тот же последний этаж. Рассказ о жизни на высоте продолжается на странице «Пространства и воздух».
Небоскрёб, о котором мечтал Буайе
С его десятью этажами Ассаяг был тогда одним из самых высоких домов Касабланки. Буайе собрал здесь самые дорогие ему приёмы в масштабе, невиданном для города: дом вырос одновременно из его проекта 1930 года для портовых кварталов и из лекции 1929 года, где он описывал идеальный небоскрёб — крестообразный, без внутренних дворов, со складами и гаражами в подвалах, магазинами на нулевом этаже, конторами и квартирами выше.
Мысленно он поднимался ещё выше: небоскрёб вдвое выше Ассаяга, если найдётся достаточно смелый заказчик, — с группами лифтов, почтовыми подъёмниками, мусоропроводами и охлаждаемыми комнатами, прачечными и сушильнями в верхних частях, ресторанами и детскими садами. Этот небоскрёб так и не был построен. А перспектива Ассаяга вошла в альбом, который Буайе выпустил в 1933 году, — Casablanca, travaux d’architecture.
Диалог линий и изгибов
Язык этого дома строится на выверенном напряжении между строгостью линий и мягкостью изгибов. Такой почерк не просто стилистическое упражнение: для Буайе он выражал встречу марокканской традиции и западной современности, как и сама Касабланка.
«Между линиями моих чертежей и изгибами моих построек я стремился соткать гармоничный диалог между марокканской традицией и западной современностью, воплощая тем самым культурный мост, которым является Касабланка — город истории и будущего».
— Мариус Буайе
Архитектура, в которой живут
Дом Ассаяг — не застывший памятник. Это частный жилой дом, где живут люди и где выставки, киносъёмки и культурные события по-прежнему наполняют пространство жизнью; посетить его можно только во время таких событий, например в Дни наследия. Чтобы увидеть здание на снимках — его башни, аркады, витражи световых колодцев и террасы, — загляните в галерею.
Источник: Жан-Луи Коэн и Моник Элеб, «Casablanca. Mythes et figures d'une aventure urbaine», Éditions Hazan, глава «Des arts décoratifs à la modernité»; Мариус Буайе, Casablanca, travaux d’architecture, 1933, цит. по этим авторам.