В Касабланке крыша — не кровля, а комната. В 1939 году архитектор Адриен Лафорг (Adrien Laforgue) сформулировал это по-своему: палатка — призма, нуалла, хижина, — остриё, но все жилища Марокко, вплоть до касб, «являют горизонтальную линию своих террас», а современное искусство, по его словам, «находит свою формулу в террасах». Дом Ассаяг с его террасами уступами, прачечными под открытым небом и «маленькими виллами» на вершине принадлежит той Касабланке, которая живёт на воздухе.
Плоская крыша — марокканская само собой разумеющаяся вещь
Строительные традиции Марокко так естественно ведут к террасе, пишут Жан-Луи Коэн и Моник Элеб, что редкие скатные крыши удивляют. Когда Бюан и Бофис (Buan et Beaufils) увенчали дом Фошро (Faucherot) мансардной кровлей из железобетона, журнал Chantiers nord-africains признал за ней «несомненную соблазнительность», заметив, однако, что она намеренно порывает с касабланкской традицией; виллу с многоскатной крышей в глазах того же журнала спасли лишь уступы, давшие широкий балкон с удобствами террасы.
В Европе в те же годы плоская крыша была предметом спора: во Франции, как и в Германии, сторонники скатной кровли и сторонники крыши-террасы схлёстывались между собой. В Марокко царило единодушие. Жан Котро (Jean Cotereau), отстаивавший в Алжире средиземноморскую архитектуру, считал террасу «логичной со всех точек зрения»: неуместная под туманами и снегами, где «любители кубов» навязывают её напрасно, она «в высшей степени практична» в Магрибе. Колониальные писатели — Пьер Лоти, братья Таро (Tharaud) — наделяли эти террасы особой поэзией; Клод Фаррер (Claude Farrère) описывал читателям, как ими пользуются: цементная площадка с лёгким уклоном, желобки для дождя, низкие стенки, через которые легко перешагнуть, и каждый вечер на закате — женщины, поднимающиеся поболтать с террасы на террасу.
Ведь жизнь на воздухе — на террасе, под перголой или на балконе — обычай, укоренённый в марокканской культуре, где крыша-терраса относится к важным местам домашней и общественной жизни женщин. С конца 1920-х годов дома с террасами и уступами распространяются по новому городу: архитекторы отвечают на спрос, который понимают, черпая из парижских и средиземноморских образцов.
Четыре назначения одной крыши
Коэн и Элеб читают на крышах Касабланки четыре разных, но совместимых назначения.
- Отдых и общение. Террасу обставляют: сиденья, бары, фонтаны, перголы; в зависимости от размера её делят на уголки.
- Тело и гигиена. Все наблюдатели настаивают: европейцы Касабланки поклоняются телу, спорту и гимнастике. Дышать воздухом, не выходя из дома, считается правилом здоровой жизни: терраса возвращает лёгким горожан ту площадь под открытым небом, которую отнимали крыши.
- Дом. Сушка белья на солнце, как считалось, оздоравливает дом и избавляет его от микробов; терраса служит и второй кухней летом. Оба обычая укоренены в марокканской культуре.
- Праздник. В нескольких кварталах терраса принимает некоторые торжества — у марокканских евреев обряды в память об исходе из Египта, совершаемые в шалашах из тростника: праздник Суккот. Историки отмечают, что этот обычай учтут в 1950-е годы, когда жильё станут «приспосабливать» к разным культурам.
Летние гостиные
На верхних этажах большие террасы придают ценность комнатам. В доме Лиша (Liscia) на бульваре Париж площадь гостиных с их подсобными помещениями удваивается: терраса служит летней гостиной, где принимают по вечерам, наслаждаясь вернувшейся прохладой. Террасы увеличивают и маленькие квартиры последних этажей, как «двушки» и «трёшки» дома I. P. M. Tolédano братьев Сураки. На других уровнях терраса становится приятным способом войти в дом: многие лестничные площадки открываются на воздух.
Лоджии идут тем же путём. У Рандю и Понсара (Rendu et Ponsard) они продолжают холлы или спальни и становятся настоящим жилым пространством, которое некоторые жильцы превращают в зимний сад с видом на парк. Дом Лиша завершается лоджиями, отделанными мрамором, и отступающим пятым этажом, устроенным как пергола. Но Ассаяг Буайе остаётся, по их мнению, самым эффектным — с широкими террасами его гарсоньерок и дуплексов и даже с балконами комнат прислуги.
Общая крыша и частная крыша
В Касабланке становится обычным делить крышу на две части. В доме Декрион (Décrion) Пьера Жабена (1939) общая часть даёт жильцам прачечную и террасу; частную занимает квартира с террасой и висячим садом — самая большая в доме, получившая таким образом два пространства под открытым небом в самом центре города. Архитектор часто сам берётся за убранство. На верху своего дома на бульваре Анфа Жан Мишле (Jean Michelet) устраивает единственную квартиру с шестиугольным холлом, чья терраса для отдыха разделена решётчатыми перегородками, по которым вьются растения, с чашей и бассейном на 800 литров под перголой, натянутой между двумя целиком остеклёнными углами.
Иногда вся терраса достаётся одной квартире. Дом Лебаскль (Lebascle), построенный Робером Льевром напротив парка Лиоте (1931), увенчан мирадором — смотровой площадкой — и перголами; терраса сообщается прямо с жилищем под ней, для летних и праздничных вечеров и ежедневного отдыха на воздухе. В домах в четыре-пять этажей квартиры на крыше часто самые роскошные, они открыты на большие частные террасы, служащие летними гостиными, как в доме Банон (Banon). На шестом этаже дома Марселя Десме (Marcel Desmet), бульвар де ла Гар, 22, квартиры выходят на большую цветущую террасу с видом на порт: решётки и бетонные балки образуют перголу, пол и цветочные ящики — из мозаики светло-серого мрамора.
На крыше Ассаяга
Дом Буайе собирает почти всё это вместе. Со стороны бульвара террасы уступами дают каждому уровню свой «двор» на воздухе. На вершине у гарсоньерок и трёх дуплексов свои террасы — «виллы и гарсоньерки с террасами», гласит подпись к фотографии 1993 года, опубликованной Коэном и Элеб, — а у комнат прислуги свои балконы. Коэн и Элеб отмечают, что в домах тех лет комнаты прислуги часто соседствуют на крышах с прачечными; уже в 1919 году в разрешении на строительство дома Гедж (Guedj) работы Буайе санитарной службе пришлось напомнить, что кладовые на террасе не могут служить жилыми комнатами.
Есть в Ассаяге и общая крыша: общие прачечные, встроенные между башнями, выходят на террасы для сушки по обе стороны переходов. Работу делали солнце и ветер, как в Касабланке Фаррера. Общее пользование прекратилось около 1980-х годов, с появлением стиральных машин у каждого; бетонные кадки по-прежнему на месте. Как и крыши и бельведеры с их парапетами, венчаниями башен и городом вокруг — та «горизонтальная линия», о которой говорил Лафорг, увиденная сверху.
Частые вопросы
Почему у домов Касабланки плоские крыши?
Потому что крыша-терраса принадлежит марокканской традиции и подходит климату: скатные крыши здесь так редки, что удивляют, и архитекторы 1930-х годов сходились в том, что терраса приспособлена к стране.
Для чего служили крыши-террасы в 1930-е годы?
Для четырёх вещей, по Коэну и Элеб: отдыхать и принимать гостей, заниматься спортом и дышать, сушить бельё и готовить летом, отмечать некоторые праздники.
Что за тростниковые шалаши на террасах?
Марокканские евреи совершали в них обряды в память об исходе из Египта — праздник Суккот; историки отмечают, что этот обычай учли в жилищном строительстве 1950-х годов.
Что находится на крышах дома Ассаяг?
Террасы уступами, террасы гарсоньерок и трёх дуплексов, балконы комнат прислуги и общие прачечные, выходящие на террасы для сушки между башнями.
Источники: Жан-Луи Коэн и Моник Элеб, Casablanca. Mythes et figures d’une aventure urbaine, Hazan, глава «Des arts décoratifs à la modernité» (разделы «Dehors et chez soi : terrasses, loggias et pergolas» и «L’évidence du toit-terrasse») и глава «Habiter la ville nouvelle : les années 1920»; авторы цитируют, в частности, Адриена Лафорга (1939), Клода Фаррера, Жана Котро и Chantiers nord-africains. Переводы с французского — наши. Фото: Alex Bego.
💬 Комментарии
Комментариев пока нет. Будьте первым!