«Касабланка — город холостяков». Так в 1932 году констатировал журнал Chantiers nord-africains: общество здесь ещё только складывается, семей за пределами марокканской среды немного, а город заполняют деловые люди, приехавшие в одиночку «прощупать почву». Их нужно где-то селить. На верху дома Ассаяг Мариус Буайе отвёл для них гарсоньерки с террасами; три года спустя он построил для них целый дом — Les Studios. В промежутке между ними Касабланка изобрела новый тип жилья.
Город одиноких мужчин
Приток иммигрантов долго делал жильё для холостяков насущным вопросом, отмечают Жан-Луи Коэн и Моник Элеб. Для только что прибывших марокканских крестьян ответ был суровым: деревни из хижин-нуалл (nouallas), Дерб Гальеф (derb Ghallef), Бидонвиль, и лишь потом более устойчивое жильё. Для европейцев, приехавших попытать счастья в Марокко в одиночку, всё поначалу решал случай.
Комната в конце коридора
До конца 1920-х годов квартиры для холостяков рождались из обстоятельств: остаток участка, который надо окупить, или комната, отделённая от квартиры, чтобы её сдавать. Обычной участью молодого человека была меблированная комната, «с трудом сдаваемая в субаренду, без отдельного умывальника, без собственного входа», в глубине квартиры, где жила семья с шумными детьми.
Жильцы, в свою очередь, искали любой угол. Уже в 1919 году в разрешении на строительство дома Гедж (Guedj) работы Буайе санитарная служба уточнила, что кладовые на крыше, у которых нет ни минимальной площади в восемь квадратных метров, ни дверей, ни в коем случае не могут служить жилыми комнатами: не одному жильцу, видимо, хотелось поселить там прислугу или субарендатора. В 1928 году Робер Льевр (Robert Lièvre) соединил в одном комплексе, между улицами Рейцер, Лейтенанта Берже и Шапон, комнату для прислуги, студию, или «гарсоньерку», и пятикомнатную квартиру — своего рода разрез касабланкского общества, по словам историков.
На верху Ассаяга
В Ассаяге, построенном в 1930–1932 годах, гарсоньерки — не случайный остаток плана. Буайе разместил их на восьмом этаже, вместе с прачечными и комнатами прислуги, под тремя дуплексами венчания. Они выходят на широкие террасы: для Коэна и Элеб Ассаяг остаётся самым эффектным из домов с террасами в городе. Фотография 1993 года, которую они публикуют, подписана «виллы и гарсоньерки с террасами».
Оба историка видят в этом доказательство того, что Буайе думал о жилье для холостяков задолго до Les Studios. У самого слова, к слову, было два значения: жильё одинокого мужчины, но и более тайное пристанище — об этом мы рассказываем в тексте об уровне, который связывает всё остальное. Две гарсоньерки и сегодня занимают этот уровень дома. Этажом ниже, на первом уступе седьмого этажа, находятся четыре студии, где спальня открывается в гостиную.
Высокие дома тех лет шли тем же путём. Дом, который Анри Кует (Henri Couette) построил для подрядчика Банки (Banchi) на углу бульвара Фош и улицы Пон-а-Муссон и который какое-то время был самым высоким в городе, объединял гарсоньерки и «двушки», а на восьмом этаже — отступающие жилища с террасами.
Улица Муре, 1932: двадцать восемь гарсоньерок
В 1930-е годы жильё холостяка становится самостоятельным и порой престижным типом дома. В 1932 году Робер Льевр построил на улице Муре (rue Mouret) дом из двадцати восьми гарсоньерок. Пресса восхищалась смелостью: никто прежде не решался построить дом только из них, и для этого нужно было точно знать потребности «цивилизованного» холостяка со вкусом.
Каждое жильё задумано для приёма гостей. Прихожая перед главной комнатой охраняет уединение; кровать прячется в алькове рядом с ванной, туалетом и кухонными элементами, так что комната в любой час сохраняет вид гостиной. Льевр был владельцем дома. Но такой комфорт оставался исключением: в городе, где жилищный кризис был хроническим, большинство холостяков зависело от превратностей рынка, а беднейшие по-прежнему жили в субаренде.
Les Studios, 1935: «четыре этажа превращаются в восемь»
В 1935 году Мариус Буайе построил Les Studios, владельцем которых был он сам; название дома написано над входом. Квартиры в нём двухуровневые, и фасад об этом сообщает: окна и лоджии сгруппированы по четыре под общим солнцезащитным козырьком, так что его «четыре этажа превращаются в восемь». Буайе повторил лестницу, освещённую через фасад, из своего дома Леви-Бендаян, и перенёс тип, известный в Париже, но новый для Касабланки.
В центре — широкая лестница с лифтом, примыкающая к служебной лестнице, которая ведёт в бельевую; ещё две лестницы обслуживают крылья и кухни — несомненный признак роскоши. Внизу — входной тамбур, кухня, столовая и иногда бельевая. Наверху — спальня с ванной, туалет и галерея над пустотой столовой. В четырёхкомнатных студиях спален не больше — детей здесь не ждут, — зато есть курительная рядом со столовой и будуар. Центральная котельная, мусоропроводы и новинка — таксофон на антресоли — довершают комфорт.
Последний этаж для холостяков
Наряду с такими специализированными домами распространяется привычка отводить последний этаж обычных домов под студии, а то и под гарсоньерки. В 1934 году Сансоне и Бусуттиль (Sansone et Busuttil) построили дом Эйро (Eyraud) на бульваре Марсель: пять уровней больших квартир, а над ними этаж гарсоньерок. Непрерывный приток новых людей поддерживал спрос, и каждая эпоха будет давать свою версию такого жилья.
Частые вопросы
Что такое гарсоньерка в Касабланке 1930-х годов?
Маленькое отдельное жильё для одинокого мужчины: прихожая, главная комната, служащая гостиной, кровать в алькове, ванная и кухонные элементы. Гарсоньерки устраивали на верхних этажах домов, как на восьмом этаже Ассаяга, или целыми домами, как у Робера Льевра на улице Муре (1932).
Почему Касабланку называли «городом холостяков»?
Потому что город притягивал множество мужчин, приехавших попытать счастья в одиночку; в 1932 году журнал Chantiers nord-africains отмечал, что семей там, за пределами марокканской среды, сравнительно немного.
Что такое Les Studios Мариуса Буайе?
Дом 1935 года, владельцем которого был Буайе, из двухуровневых квартир для холостяков и бездетных пар: столовая в два света, галерея, спальня наверху, курительная и будуар, центральная котельная и таксофон.
Были ли гарсоньерки в доме Ассаяг?
Да. На восьмом этаже, вместе с прачечными и комнатами прислуги, Буайе предусмотрел гарсоньерки с выходом на широкие террасы; две из них и сегодня занимают этот уровень.
Источники: Жан-Луи Коэн и Моник Элеб, Casablanca. Mythes et figures d’une aventure urbaine, Hazan, с. 88 и главы «Habiter la ville nouvelle : les années 1920» и «Des arts décoratifs à la modernité»; авторы цитируют, в частности, Chantiers nord-africains (1932) и альбом Мариуса Буайе Casablanca, travaux d’architecture (1933). Переводы с французского — наши.
💬 Комментарии
Комментариев пока нет. Будьте первым!