Зевако и Азагури, дети Касабланки

До тех пор архитекторы Касабланки были приезжими: из Марселя, как Мариус Буайе, из Парижа, с Гибралтара или из Алжира. Затем пришло поколение, которому не пришлось совершать это путешествие — оно родилось здесь же.

Двое детей города

Жан-Франсуа Зевако родился в Касабланке в 1916 году, Эли Азагури — двумя годами позже, в 1918-м. Второй, марокканский архитектор-еврей, получил образование в École des Beaux-Arts, прежде чем вернуться работать в родной город.

Их приход совпал со сменой архитектурного языка. На смену ар-деко 1930-х годов пришёл более обнажённый модернизм, в котором важны конструкция, тень и отношение к климату.

Послевоенные виллы

В 1947 году Зевако спроектировал виллу для Сами Суиссы (Sami Suissa). Пять лет спустя Азагури построил виллу для семьи Шульман (Schulmann). Эти заказы продолжают ту же линию, что и постройки для довоенных заказчиков, — но архитектурный ответ принадлежит уже другой эпохе.

Азагури: от массового жилья до национальной коллегии архитекторов

Путь Эли Азагури быстро вышел за рамки частных заказов. В 1956–1960 годах он работал над массовым жильём в кварталах Дерб Дждид (Derb Jdid) и Хай-Хассани (Hay Hassani); в 1958 году построил чаефасовочную фабрику; в 1962-м — собственный дом; в 1963-м — школы для французских миссий.

А главное, после обретения Марокко независимости он стал первым председателем Ordre des architectes marocains. Сын Касабланки, получивший образование во Франции, встал во главе профессии в стране, которая только что вновь взяла свою судьбу в собственные руки.

Связующая нить

Между башнями Ассаяга, возведёнными в 1930 году, и жилыми кварталами Хай-Хассани не прошло и тридцати лет. Один и тот же город, два поколения архитекторов и вопрос, который остаётся прежним: как обеспечить достойным жильём население, которое всё прибывает и прибывает?

Источник: Жан-Луи Коэн, «Casablanca la juive: Public and Private Architecture 1912-1960», Quest. Issues in Contemporary Jewish History (Fondazione CDEC).