Мариус Буайе, касабланкский путь

Мариус Буайе обосновывается в Касабланке в 1919 году и больше её не покинет. Чуть менее чем за тридцать лет он дарит городу несколько самых узнаваемых его зданий. Следить за его стройками — значит видеть, как здание за зданием меняется представление города о самом себе.

Архитектор с парижской выучкой, раскрывшийся в Марокко

Родившийся в Марселе в 1885 году и в 1904 году принятый в Школу изящных искусств, в мастерскую Габриэля Эро (Gabriel Héraud), Буайе собирает там награды — медаль по истории архитектуры, несколько вторых медалей за выполненные проекты, Премию признания американских архитекторов в декабре 1910 года, — но диплом получает лишь 13 ноября 1929 года, то есть через десять лет после того, как обосновался в Касабланке. Эта деталь заслуживает внимания: основную практическую школу он прошёл на марокканских стройках, а не в парижских мастерских. Его подробная биография изложена на отдельной странице.

С 1925 по 1929 год он работает в партнёрстве с Жаном Балуа. Именно из этого сотрудничества рождаются несколько его главных работ.

1912: письмо студента, вычеркнутого из списков

Диплом, полученный в сорок четыре года, — не следствие небрежности. Причину объясняет документ, который хранится в архиве резиденции.

25 октября 1912 года Буайе пишет из Парижа директору Национальной школы изящных искусств. Его только что вычеркнули из списков Школы, и он просит о восстановлении. Объяснение, которое он приводит, обезоруживающе банально: он, по собственным словам, допустил «серьёзную ошибку в толковании правил», решив, что учебный год отсчитывается с октября по октябрь.

Затем он отстаивает своё дело с точностью человека, хорошо знающего свои цифры: по архитектуре он набрал более чем вдвое больше требуемых баллов, а по археологии и истории искусства — нет; значит, в 1911–1912 учебном году он должен был участвовать в конкурсах не менее двух раз и был твёрдо уверен, что так и сделал, представив в октябре 1911 года проект и эскиз.

Конец письма — самый человечный. Буайе опасается, что «его невольный проступок» перечеркнёт восемь лет трудов, «тем более, — пишет он, — что я уже близок к конечной цели». Его тревожат и три года, оставшиеся до предельного возраста.

Его восстанавливают, и Школа признаёт его правоту: премия Дешома (prix Deschaumes) Академии изящных искусств в 1913 году, последняя похвальная отметка 27 января 1914 года. Потом приходит война, за ней Марокко. «Конечной цели» придётся ждать ещё пятнадцать лет.

Тема диплома

13 ноября 1929 года Буайе наконец получает диплом — в составе 143-го выпуска. Название проекта, который он представляет, стоит привести дословно: «Жилище зажиточного колониста».

Это выражение из словаря своей эпохи, и ирония даты здесь полная. Пока архитектор представляет в Париже дом колониста, его рабочие возводят на бульваре Хассан Сегир нечто совсем иное: многоквартирный дом в десять уровней с общими прачечными и открытыми террасами, заказанный марокканским негоциантом. Учебный проект смотрел назад; стройка же смотрела уже в другую сторону.

Дом Эль-Глауи (1928)

Этот дом на бульваре Мухаммеда V (тогда Вокзальный бульвар, boulevard de la Gare), построенный в 1928 году вместе с Жаном Балуа по заказу Тами Эль-Глауи (Thami El Glaoui), паши Марракеша, по-прежнему остаётся одним из самых внушительных на этой магистрали. Образец откровенного ар-деко, он берёт фронтальным величием: этажи, укрытые галереей, покоятся на мраморных колоннах, соединённых чередой кирпичных арок. В башенках размещены двухуровневые гостиные квартир пятого этажа — композиция, которая на время станет почерком Буайе, а пассаж под кровлей из стеклоблоков, пересекающий квартал, — первый из больших торговых пассажей города. Об этом мы рассказываем в статье «Улица Часов».

Этот заказ кое-что говорит и о личности Буайе: он работает как на одного из самых могущественных людей Марокко, так и, двумя годами позже, на негоциантов, приехавших с Севера.

Вилла Эль-Мокри и кинотеатр «Вокс»

Вилла Эль-Мокри, построенная для визиря Эль-Мокри, заставляет традиционную марокканскую архитектуру вести диалог с решительно современными штрихами: каждая деталь здесь ищет согласия между прошлым и настоящим.

Кинотеатр «Вокс» — совсем другая территория. Первый кинотеатр в Африке, он свидетельствует об авангардизме своего автора и о его умении выходить за рамки привычных форм: чистые линии, функциональный облик. Очень скоро он становится местом культурных встреч для жителей Касабланки — доказательство того, что здание может порождать обычай в той же мере, в какой ему служит.

Дом Ассаяг (1930)

На бульваре Хассан Сегир Буайе отвечает на призыв властей строить в высоту композицией из трёх башен с аркадами, объединённых на седьмом этаже, общей высотой в десять уровней. Витражи световых колодцев, освещающие лестницы и переходы, террасы уступами, общие прачечные, венчающие здание: это его манифест современного жилья.

Подробности этого архитектурного почерка описаны в разделе «Дизайн и архитектура» и в нашей статье «Почему три башни?». Для того же заказчика Буайе построит и виллу с неомарокканским патио.

1931: два высотных дома, оставшиеся на бумаге

3 апреля 1931 года газета Le Petit Marocain поместила на полосе «Касабланка» вопрос «Sommes-nous à un tournant de notre urbanisme ?» («Не наступил ли переломный момент в нашем градостроительстве?») и два рисунка Буайе: «проекты г-на Буайе для двух домов, которые через несколько месяцев поднимутся в Касабланке». Это были два высотных дома для центра города; ни один из них так и не был построен. Первый поднимается уступами, как Ассаяг, который тогда как раз строился. Оба проекта — часть большого спора 1930–1931 годов о вертикальной Касабланке, в котором Буайе отвергал высотную застройку вдоль порта и предлагал «нечто вроде застроенного амфитеатра», высота которого росла бы по мере удаления от берега. Об этом — в статье «1930: Касабланка небоскрёбов, которой не было».

Les Studios (1935)

На проспекте Хассана II (avenue Hassan II) Буайе в 1935 году строит дом, которым сам же и владеет, и переносит в Касабланку формулу, уже известную в Париже, но новую здесь: двухуровневую квартиру. Это не мастерские художников, а жильё для холостяков и пар без детей — с курительной и будуаром, но без лишней спальни. Двойная высота читается на фасаде, где окна и лоджии сгруппированы по четыре под общим солнцезащитным козырьком: его «четыре этажа превращаются в восемь».

Эта формула отвечает вполне определённому спросу: спросу новоприбывших, часто холостых, которые ищут современное жильё. Буайе уже опробовал её в гарсоньерках с террасами на восьмом этаже Ассаяга (см. «Касабланка, город холостяков»). Здание в функциональном стиле на углу улиц приобретает облик корабля — образ, постоянно возникающий в архитектуре 1930-х годов, когда воплощением прогресса был океанский лайнер.

Здание мэрии: синтез

Здание мэрии, порученное Буайе по итогам конкурса 1927 года и открытое в 1937-м (ныне резиденция вали), сводит воедино нити его творчества. Его силуэт напоминает венецианский Дворец дожей; пятидесятиметровая часовая башня играет роль минарета современности; горизонтальные ленты окон, декор и планировка заимствованы у арабо-андалусского искусства и смешаны с ар-деко.

Внутри, по обе стороны от главной лестницы, друг напротив друга помещены два больших панно Жака Мажореля с двумя праздниками — «Мусем» (Moussem) и «Хауаш» (L'Haouache). Сами лестницы спроектированы в духе океанских лайнеров. Весь ансамбль вписан в Административную площадь, композиция которой завершится в 1937 году зданием Banque du Maroc Эдмона Бриона (Edmond Brion).

Наглядная эволюция

Выстроенные по порядку, эти стройки рассказывают о пройденном пути. 1920-е годы принадлежат выверенному орнаменту — колонны, арки, декор. 1930-е постепенно очищают почерк: в Ассаяге эффект рождается уже не из декора, а из объёма, света и пустоты между башнями. Наконец, в здании мэрии Буайе примиряет оба регистра в общественной постройке, которая должна была говорить со всем городом.

Мариус Буайе уходит из жизни в Касабланке 25 декабря 1947 года. Его личное дело хранится в Национальном архиве Франции.

Частые вопросы

Каковы главные работы Мариуса Буайе в Касабланке?

Дом Эль-Глауи (1928, вместе с Жаном Балуа), вилла Эль-Мокри, кинотеатр «Вокс», дом Ассаяг (1930), Les Studios (1935) и здание мэрии: конкурс 1927 года, открытие в 1937-м.

Чем важен кинотеатр «Вокс»?

Это был первый кинотеатр в Африке, и он быстро стал местом культурных встреч Касабланки.

С кем работал Буайе?

С 1925 по 1929 год он работал в партнёрстве с Жаном Балуа; в этот период родились несколько его главных работ.

Что можно увидеть в здании мэрии?

Силуэт, вдохновлённый Дворцом дожей, пятидесятиметровую часовую башню, арабо-андалусские мотивы в сочетании с ар-деко и по обе стороны от главной лестницы — два больших панно Жака Мажореля, «Мусем» и «Хауаш».

Источник: Жан-Луи Коэн и Моник Элеб, «Casablanca. Mythes et figures d'une aventure urbaine», Éditions Hazan.