В архиве дома хранится газетная вырезка. В ней рассказывается, что в понедельник 21 сентября 1953 года, в 18:40, в лестничной клетке A взорвалась бомба и был ранен сторож дома, марокканец.
На фрагменте нет ни названия газеты, ни даты, и сначала эта страница относила его к 1952 году. Сомнения разрешила касабланкская пресса, оцифрованная на Gallica: это Le Petit Marocain от вторника 22 сентября 1953 года, страницы 1 и 2, и ещё две ежедневные газеты рассказали о том же теракте в то же утро. Поэтому мы публикуем документ, то, что добавляют другие газеты, контекст осени 1953 года — и то, что ещё предстоит установить.
Что сказано в вырезке
Статья открывается напоминанием: взрывное устройство в доме было не первым. «Устройство, взорвавшееся в муниципальных службах Касабланки, дало сигнал к серии терактов с применением бомб, которая продолжилась на бульваре Суэц (boulevard de Suez), в Айн-Шоке и в коранической школе».
Затем следует сама сцена. Время — 18:40, квартал Центрального рынка слышит взрыв. В доме выбиты все стёкла. Жильцы выходят на лестничные площадки и успокаивают себя как могут: «На кухне взорвался газовый баллон!» И тут кто-то вспоминает о взрыве, случившемся «за несколько недель до того в мусоросжигательной печи», — том самом, в подвалах этого же здания.
Джамма, сторож
Имя раненого умещается в газете в одно слово: Джамма (Jamma), марокканец, сторож дома. Он выходил из лифта на нулевом этаже. Текст описывает, как он, прихрамывая, двинулся к выходу и рухнул, не успев переступить порог: бедро ему распороли осколки камня и стекла.
Толпа бросается «к большому восьмиэтажному зданию, увенчанному тремя характерными башнями». Раненого засыпают вопросами. Он может лишь повторять: «Я выходил из лифта. И тут взорвалось!»
Приезжают пожарные, скорая увозит его в больницу Мориса Го (hôpital Maurice Gaud) — учреждение, которое после 1956 года и слияния с больницей Жюля Коломбани (hôpital Jules Colombani) станет ядром нынешнего университетского больничного центра Ибн Рушд (CHU Ibn Rochd).
Расследование
Газета называет полицейских, прибывших на место: господа Тоссан (Tossan), дивизионный комиссар, начальник Sûreté; комиссар Бержеро (Bergerot), начальник мобильной полиции; Капель (Capel), командир постовых полицейских; Кампе (Campet), дежурный комиссар.
Поиски сразу направляются к «винтовой лестнице подъезда A, откуда шёл сторож». Данные осмотра точны. Цементное ограждение вокруг лестничной клетки, уходящей вниз, в подвал, треснуло и сдвинуто на уровне лифтовой шахты. Стена иссечена осколками, цементный пол повреждён; на нём подбирают кусок искорёженного металла. Повреждения тянутся вверх по лестничной клетке до пятого этажа.
Устройство
На ступеньке, на полпути между нулевым этажом и подвалом, один из полицейских находит то, что осталось от бомбы. Описание говорит о грубой кустарной работе, безошибочно выдающей свою эпоху:
«Удалось восстановить облик металлического бидона высотой около тридцати сантиметров, из тех, в которых перевозят духи. Сквозь пробку был пропущен бикфордов шнур. Устройство, должно быть, было начинено взрывчаткой и мелкими камнями. От него исходил запах, напоминавший яблочный».
Бидон для духов, медленно горящий фитиль, камни вместо осколков. Ничего промышленного: предмет, сделанный вручную и оставленный на лестнице.
Против кого?
Этому вопросу посвящён конец статьи, и он остаётся открытым. Первым опрашивают управляющего домом, господина Малеа (Maléa). Он говорит, что сторож вполне устраивал его на протяжении примерно пятнадцати месяцев службы, а главное, что с первых же дней «вёл решительную борьбу, чтобы выдворить из подвалов праздный уголовный сброд, который пытался устроить там свою штаб-квартиру». Недавно он даже помог добиться ареста двух подозрительных личностей.
Поэтому журналист допускает, что бомба предназначалась самому сторожу, — и тут же отвергает эту версию из соображений здравого смысла: устройство было оставлено «в месте, где его появление было под вопросом».
Остаётся последняя деталь, и она самая тревожная. Один из жильцов по собственной инициативе заявляет следователям, что его жена и тёща дважды — около 15 часов, а затем за пять минут до взрыва — видели, как у подножия лестницы бродит мужчина в сером халате. Обе женщины утверждают, что смогли бы его опознать. Статья заканчивается вопросом, который так и остался без ответа: «Не тот ли это человек, которого уже замечали во время предыдущих терактов?»
Три газеты одного утра
22 сентября о теракте сообщили ещё две ежедневные газеты Касабланки. La Vigie marocaine на четвёртой странице называет то же время, «около 18:40», и тех же полицейских. Сторожа она зовёт «Джема» (Djema) и передаёт то, что он успел сказать до отправки в больницу: в последнее время несколько человек пытались поселиться в подвалах, но наталкивались на его бдительность. Одна из жительниц утверждает, что за пять минут до взрыва видела, как у подножия лестницы бродит марокканец.
Maroc-Presse пишет об этом на первой полосе, но называет другое время — «около 17:45» — и другой механизм: устройство «местного изготовления» сработало в лифтовой шахте в тот момент, когда кабина опускалась на нулевой этаж и, вероятно, раздавила его. Раненый, «Си Джема», там лишь «легко» задет.
Время, номер подъезда — 18 у Le Petit Marocain, 16 у двух других, — написание имени, тяжесть ранения: в этих деталях газеты расходятся. В главном они говорят одно и то же.
Что было дальше
1 октября Le Petit Marocain перечисляет дела, которые ждут антитеррористическую бригаду полиции Касабланки — девять человек, из них четыре инспектора-марокканца: бомбы в муниципальных службах, в Айн-Шоке, у доктора Диури, на Административной площади, у двух муэдзинов, «в доме Ассаяг», и серия вооружённых нападений на торговцев, редактора газеты и полицейского инспектора. «Во всех этих делах речь идёт об одной-единственной организации», — утверждает газета, не называя её.
21 октября Maroc-Presse описывает новую бомбу — пятилитровую канистру из-под бензина, набитую порохом, землёй и обрезками железа, которая только что взорвалась в коридоре дома на улице Бюрже (rue Burger). Она, пишет газета, «похожа на ту, что недавно взорвалась в доме Ассаяг».
Касабланка, осень 1953 года
А вот контекст задокументирован надёжно. После беспорядков в Карьер-Сантраль (Carrières Centrales) в декабре 1952 года, вспыхнувших после убийства в Тунисе профсоюзного деятеля Фархата Хашеда, напряжение уже не спадает. 20 августа 1953 года власти протектората низлагают султана Сиди Мохаммеда бен Юсефа — будущего Мохаммеда V — и отправляют его в ссылку; на его место сажают Мохаммеда бен Арафу.
Через пять дней, 25 августа, в 16 часов, в туалетах муниципальных служб, в здании мэрии — той самой, что построил Мариус Буайе, архитектор Ассаяга, — взрывается устройство. «Много шума, мало ущерба», — озаглавливает заметку Le Petit Marocain; и всё же именно этот взрыв та же газета месяц спустя назовёт «сигналом» к серии. 11 сентября в Рабате Аллал бен Абдаллах бросается на кортеж нового султана и гибнет под пулями; одна из улиц, что сегодня проходят вдоль Ассаяга, носит его имя. Через десять дней очередь доходит до нашего дома.
Для прессы протектората это «террористические акты»; марокканская история видит в них начало городского вооружённого сопротивления, ответившего на ссылку султана. 24 декабря 1953 года бомба на Центральном рынке, в нескольких кварталах от Ассаяга, унесёт много жертв. Султан вернётся из ссылки в ноябре 1955 года; 2 марта 1956 года Марокко станет независимым.
Чего мы не знаем
Об этом нужно сказать прямо, потому что в этом половина ценности документа.
- Кто подложил устройство. Пресса говорит об «одной-единственной организации», не называя её; мы не знаем, дало ли расследование результат и был ли суд.
- Взрыв в мусоросжигательной печи «за несколько недель до того» не упоминается ни в одной другой газете, которую мы просмотрели.
- Что стало со сторожем, Джаммой или Джемой: никаких известий о нём после 22 сентября мы не нашли.
- Подъезд: 18 у Le Petit Marocain, 16 у La Vigie marocaine и Maroc-Presse. Известные входы в дом с проспекта — 14 и 18.
Где искать
Датировать вырезку позволила оцифрованная пресса: Le Petit Marocain, La Vigie marocaine и Maroc-Presse можно читать на Gallica день за днём. Продолжение — в архивах протектората, хранящихся в Centre des archives diplomatiques de Nantes: рапорты Sûreté Касабланки за осень 1953 года должны рассказать, чем закончилось расследование.
Если вы знаете, что стало с Джаммой, если кто-то из старших в вашей семье рассказывал вам об этом вечере, — напишите нам. Эта страница существует для того, чтобы её дополняли.
Заметка об адресе
Одна деталь вырезки заслуживает внимания: газета помещает взрыв «в дом Ассаяг, № 18 по проспекту Пуэмиро». Из этого следуют два факта. Улица тогда носила имя генерала Пуэмиро — это нынешняя улица Хассан Сегир. А номер 18 действительно один из двух входов в дом, второй — 14: отсюда и адрес 1418, который сегодня значится в официальных документах. Подробнее об этом — на странице «Визиты, адрес и как добраться».
Изменилась и лексика. Газета пишет «подъезд A» (montée A) — так говорили касабланкцы в 1953 году. В самом доме всегда говорили «лестница A» (Escalier A), и здесь мы сохраняем именно этот вариант.
Наконец, формулировка журналиста — «большое восьмиэтажное здание, увенчанное тремя характерными башнями» — в точности совпадает с тем, что мы знаем о доме: над магазинами — шесть этажей квартир, седьмой со студиями, восьмой с гарсоньерками, прачечными и комнатами прислуги, а выше, в башнях, — дуплексы двух последних уровней. Уже в 1953 году этажи считали так же, как сегодня.
Источники: Le Petit Marocain, 22 сентября 1953 года, с. 1–2 (статья, из которой взята вырезка из архива дома), 26 и 27 августа 1953 года (устройство в муниципальных службах), 1 октября 1953 года, с. 5; La Vigie marocaine, 22 сентября 1953 года, с. 4; Maroc-Presse, 22 сентября 1953 года, с. 1, и 21 октября 1953 года, с. 3 — gallica.bnf.fr / Bibliothèque nationale de France; по контексту: работы о беспорядках в Карьер-Сантраль в декабре 1952 года, о низложении султана Сиди Мохаммеда бен Юсефа и о городском вооружённом сопротивлении 1953–1955 годов; справка о больнице Мориса Го, ставшей университетским больничным центром Ибн Рушд. Колоризованная фотография — современная обработка чёрно-белого газетного снимка.
💬 Комментарии
Комментариев пока нет. Будьте первым!