Кем был Мозес Ассаяг?

Каждый день сотни людей проходят у подножия трёх башен на бульваре Хассан Сегир. Многие поднимают голову. Почти никто не задаётся вопросом, откуда взялось имя, написанное на доме, — а ведь это имя человека, а не места.

Имя и решение

Дом Ассаяг носит имя своего заказчика: Мозеса Ассаяга, еврея родом с севера Марокко. Именно он на рубеже 1930-х годов обращается к Мариусу Буайе — тогда одному из самых заметных архитекторов города, — чтобы построить дом на участке в складывающемся квартале между портом и деловым районом.

История архитектуры обычно запоминает того, кто чертит. И забывает того, кто принимает решение, финансирует, берёт на себя риск, а потом живёт с результатом перед глазами. Между тем без этого решения не было бы ни трёх башен, ни витражей световых колодцев, ни террас: лишь ещё один участок в городе, где таких участков были тысячи.

Откуда пришли «евреи Севера»

Упоминание кажется незначительным — «родом с севера Марокко», — и всё же говорит о многом. Еврейские семьи северных городов, обращённые к Средиземному морю и Атлантике, издавна были связаны с международной торговлей: они говорили на нескольких языках, знали европейские обычаи, служили посредниками между иностранными негоциантами и марокканским рынком.

Это положение укрепилось в 1864 году, когда Мозес Монтефиоре добился для марокканских евреев статуса протеже, облегчавшего их торговые отношения с иностранными державами. Когда Касабланка открывается для большой торговли — после 1836 года, а особенно после договора 1856 года, — эти семьи оказываются среди тех, у кого есть средства, связи и опыт, чтобы здесь обосноваться.

Полвека спустя их потомки уже не довольствуются торговлей в городе: они его строят. В новом городе еврейские домовладельцы становятся одной из главных групп землевладельцев, а фасады центра носят их имена — Леви и Бендаян (Lévy et Bendayan), Бендахан (Bendahan), Беназераф (Bénazéraf), Бензакен (Benzaken), Кориат (Coriat), Эттедги (Ettedgui), Толедано (Tolédano). Ассаяг — один из них.

Что значило заказать такой дом в 1930 году

Чтобы оценить смелость заказа, нужно вспомнить, как выглядела Касабланка поколением раньше. Около 1900 года один живший там европеец описывал город, замкнутый в своих стенах: примерно двадцать пять тысяч жителей, из них пятая часть — евреи, иностранная колония едва ли в пятьсот душ, ни одной мощёной улицы, никакого уличного освещения — ночью ходили с фонарём, рискуя стать мишенью для ночного сторожа. Тот же свидетель рассказывает, как однажды вечером споткнулся о верблюда, спавшего посреди мостовой.

Тридцать лет спустя в том же городе уже больше ста шестидесяти тысяч жителей, и ему нужно современное жильё. Власти тогда поощряют строительство в высоту, чтобы спаять портовый квартал с деловым. Но государственная политика сама по себе ничего не строит: нужны ещё владельцы, готовые вложить значительный капитал в дом, о котором никто не знает, найдутся ли на него желающие.

Именно такую ставку и делает Мозес Ассаяг — причём в масштабе, который, как отмечают историки, в Париже в те же годы не был бы разрешён.

Дом или манифест?

То, что вырастает из земли в 1930 году, — не обычный доходный дом. В нём десять уровней над магазинами нулевого этажа: шесть этажей квартир, седьмой этаж со студиями, восьмой — с гарсоньерками, прачечными и комнатами прислуги, затем два уровня дуплексов с террасами. Три корпуса, разделённые узкими проходами, поднимаются бок о бок, прежде чем сомкнуться на седьмом этаже; у каждого своя лестничная клетка, а значит, и своя автономия.

По замыслу это дом высокого класса, продуманный для повседневной жизни: большие витражи световых колодцев естественным образом освещают и проветривают лестницы и переходы, со стороны улицы открываются просторные террасы, мусоропровод обслуживает этажи, а общие прачечные размещаются на восьмом уровне, между башнями, — решение, навеянное парижскими домами Анри Соважа.

Иначе говоря, заказчик не просил максимум квадратных метров по лучшей цене. Он просил здание, которое даст жителям свет, воздух, вид и общие службы. Это экономический выбор — и одновременно, по-своему, высказывание о том, каким хочется видеть город.

Другой заказ: вилла с патио

На этом отношения заказчика и архитектора не заканчиваются. Для личного пользования Мозеса Ассаяга Буайе строит также виллу с неомарокканским патио.

Этот контраст заслуживает внимания. С одной стороны — многоквартирный дом: вертикальный, аскетичный, обращённый к городу и будущему. С другой — вилла: выстроенная вокруг патио, то есть по самому принципу традиционного марокканского дома, где жизнь обращена внутрь. Один и тот же человек заказывает и то и другое, одному и тому же архитектору, в одни и те же годы.

Буайе владел обоими регистрами: в ту же эпоху ему принадлежат и особняки, где главную роль играют резной камень и резной гипс. Но то, что заказчик хотел для себя дом с патио и в то же время дарил городу решительно современное здание, многое говорит о поколении, которое жило в двух культурах, не видя в этом противоречия.

Чего мы пока не знаем

Скажем прямо: сегодня мы знаем о здании больше, чем о человеке. Труды по истории архитектуры упоминают его как заказчика и как представителя той самой марокканской еврейской буржуазии, пришедшей с Севера, но его биографию — даты, семью, занятия, судьбу после 1930 года — ещё предстоит документально восстановить.

Мы предпочитаем так и написать, а не заполнять пробелы догадками. Столетний дом заслуживает большего, чем удобная легенда.

Если у вас есть архивные материалы, фотографии, нотариальные акты, газетные вырезки или семейные воспоминания о Мозесе Ассаяге, его потомках или первых жителях дома, напишите нам. Эта страница создана для того, чтобы пополняться; важен каждый документ, добавленный в досье.

Частые вопросы

Чьё имя носит дом Ассаяг?

Здание носит имя своего заказчика — Мозеса Ассаяга, еврея родом с севера Марокко, который поручил его строительство архитектору Мариусу Буайе.

Когда был построен дом?

В 1930 году, на бульваре Хассан Сегир — тогда Морском проспекте (avenue de la Marine) — в Касабланке.

Сколько этажей в доме?

Десять над магазинами нулевого этажа: шесть этажей квартир, седьмой этаж со студиями, восьмой — две гарсоньерки, прачечные, комнаты прислуги, вход в дуплексы и двери, соединяющие башни, — затем два уровня дуплексов с террасами. Три корпуса смыкаются на седьмом этаже.

Строил ли Мариус Буайе что-нибудь ещё для Мозеса Ассаяга?

Да: виллу с неомарокканским патио для личного пользования заказчика.

Можно ли побывать в доме?

Это частный жилой дом, в котором живут люди. Для публики он открывается во время культурных мероприятий, таких как Дни наследия; даты объявляются в наших новостях.

Источники: Жан-Луи Коэн, «Casablanca la juive: Public and Private Architecture 1912-1960», Quest. Issues in Contemporary Jewish History (Fondazione CDEC); Жан-Луи Коэн и Моник Элеб, «Casablanca. Mythes et figures d'une aventure urbaine», Éditions Hazan.